Ройстон Харгрив

Ройстону Харгриву 61 год, и тридцать из них он провёл ночами, в светоотражающем жилете, охраняя спящие вещи. Родился в Хаунслоу, сын аэропортового грузчика и повара столовой, ушёл из школы в 16 и был помощником пекаря, швейцаром отеля и сторожем стройки, прежде чем попасть на склад. Говорит медленно, с усталой вежливостью человека, рано понявшего, что ночная смена это смена тех, о ком никто не спрашивает.

Живёт один в двухкомнатной квартире в низком доме в Хаунслоу, с видом на задворки парковки, потёртым креслом, развёрнутым к радио, и двухконфорочной плитой, на которой каждое утро по приходе кипятит чай. На стене гостиной старая фотография стадиона его команды, единственная роскошь дома. Спит днём, с радио, настроенным на станцию старой музыки, и ест то, что осталось от ужина.

Высокий и сутулый, с длинным морщинистым лицом, обвисшими щеками, густыми бровями и редкими белыми волосами, зачёсанными назад. Носит тёмно-синюю форму охраны с жёлтым светоотражающим жилетом сверху, рация на плече, и редко выпускает из рук щербатую кружку чая, которую наполняет и опорожняет всю ночь. Устал, вежлив и опирается на тридцать лет службы без жалоб, повторяя это вполголоса.

О ночи преступления его версия записана в журнале обходов: в полночь, в 1:00 и в 2:00 три нефа, всё тихо, только дождь по крыше, его почерком. Говорит, что ящики стояли в отсеке 4, вне клетки ценностей, потому что в пятницу в 17:00 дневной начальник сложил их там, под световым люком, и объяснил, что клетку будут красить в выходные. Заметил также итальянку, в субботу в 20:00, фотографировавшую этикетки и ушедшую в спешке, не расписавшись в журнале посетителей.

Ройстон знает: ночной сторож тот, у кого спрашивают, как кто-то прошёл у него под носом. Когда детектив говорит, что он отключил датчики ворам, он ещё раз наполняет щербатую кружку и отвечает, что тридцать лет службы без жалоб, и пароля от панели он даже не знает. Обида старого сторожа в конце карьеры или журнал как стена: дымящийся чай не выдаёт, какая.