Делорес Раддик

Делорес Раддик 38 лет, и она журналистка из Нью-Йорка, нанятая писать автобиографию Раскина. Родилась в Бронксе, дочь докера и швеи, окончила журфак Колумбийского университета на стипендиях и работала в воскресных журналах, всегда на темах, которые никому не хотелось брать. Научилась интервьюировать людей, лгущих по привычке, и находить правду в паузе между фразами.

Живёт в двухкомнатной квартире на Верхнем Вест-Сайде, на Манхэттене, на четвёртом этаже без лифта: пишущая машинка на раскладном столе, стопки журналов, полка с кассетами, подписанными датами, окно с пожарной лестницей и радио, ловящее только две станции. Держит горшок с папоротником, который поливает по обязанности. Ужинает пиццей, стоя, у кухонной стойки.

Худая, с прямыми тёмно-каштановыми волосами с чёлкой до плеч и большими очками в черепаховой оправе. Носит кремовую водолазку и карамельный вельветовый блейзер, а на плече портативный кассетный магнитофон. Между пальцев погасшая сигарета, которую она держит так давно, что забыла о ней. Быстрая, ироничная, настоящая нью-йоркка, записывает всё, даже то, что не пойдёт в дело.

С марта записывает Раскина в доме у озера, три утра в неделю. Он говорит, она вычёркивает ругательства. О среде рассказывает, что видела, как он вышел в 13:15, чтобы заехать в агентство Килбейна, а в 13:40 позвонила туда из-за арендованной машины. Девушка ответила, что Раскин заходил искать хозяина, который пропал в 13:00. О плёнках говорит, что это сто часов говорящего человека и что, если детектив спросит как следует, она расскажет. На записях Раскин говорил о приёмном сыне как о мальчишке, вечно задолжавшем не тем людям.

Это может быть профессиональное любопытство репортёра, знающего больше, чем показывает. А может быть, ирония той, кто усвоила: если не шутишь, становишься подозреваемой. Детективу предстоит решить, что из двух.