Лонни Гарвин

Лонни Гарвину 41 год, и он приёмный сын Раскина. Родился в рабочем районе Детройта, рано потерял отца, и профсоюз забрал его в 9 лет, когда Раскин вытащил его с улицы, дал дом, школу и позже работу. Вырос в тени шефа, научился у него протягивать руку и понижать голос и так и не смог сказать, была ли это любовь или долг. Мастер на все руки секции 87 профсоюза: таскает ящики, сидит на вахте и решает то, что другие забыли.

Живёт в двухкомнатной квартире в Детройте, в трёхэтажном доме у реки, с продавленным диваном, холодильником с магнитами пиццерий, ламповым телевизором и окном на стоянку дома. На стене гостиной повесил чёрно-белую фотографию профсоюза, времён, когда Раскин ещё смеялся. Готовит мало, ест много, чаще всего один, перед баскетбольными матчами.

Коренастый, с квадратным лицом в щетине, чёрными волнистыми волосами и длинными бакенбардами. Глаза припухшие, как у человека, который не спал. Носит тёмно-синюю рубашку-поло, тесную в руках, и нейлоновую куртку профсоюза с эмблемой грузовика на груди. Эмоционален, зовёт Раскина «шеф», легко плачет и мрачнеет, когда разговор подходит слишком близко.

На вопрос, кем он приходится шефу, отвечает, что приёмным сыном и что любой может сказать, кто в тот день плакал больше. О среде утром говорит, что таскал ящики в профсоюзе, в Детройте, как каждый день. Его никто не замечает, утверждает он, потому что он просто мальчик шефа. Когда детектив спрашивает, кто, по его мнению, увёз Раскина, указывает на писательницу из Нью-Йорка, у которой часы плёнок с рассказами шефа о пенсионном фонде. Люди, продающие секреты, замечает он, пропадают именно так.

Это может быть подлинная боль сына, не умеющего жить без отца, который его вырастил. А может быть, чувства того, кто слезами уходит от следующего вопроса. Детективу предстоит решить, что из двух.