Кормак Килбейн

Кормаку Килбейну 61 год, и он владелец агентства лимузинов в Понтиаке. Родился в Детройте, сын ирландского вагоновожатого, в 16 лет сел на козлы грузовика и сошёл с него в 40 лет, с накоплениями двадцати лет, чтобы купить три чёрных машины и телефон. Теперь сдаёт лимузины на свадьбы, на похороны и тем, кто не любит водить. В 1946 году подрался с Раскином из-за секции Понтиака, проиграл и стал его лучшим другом.

Живёт в одноэтажном кирпичном доме в Понтиаке, с алюминиевой верандой, кружевными занавесками и диваном, обтянутым плёнкой. В его кабинете в глубине тёмные деревянные стены, рамка с боксёрскими перчатками, дисковый телефон и горка с кубками по боулингу. Жена умерла десять лет назад, а её тарелка так и стоит на столе, сложенная вместе с остальными. Ужинает с радио, включённым на бейсбол.

Грузный, с широким красноватым лицом, коротко стриженными седыми волосами, зачёсанными назад бриолином, и густыми бровями. Носит коричневый клетчатый пиджак 1970-х поверх рубашки с широким отложным воротником, расстёгнутой, и золотое кольцо на мизинце. Добродушен, старомоден, говорит громко и всегда вспоминает историю из старых времён. Ходит, чуть склонив голову, словно слушает второй звук помимо своего.

С тех пор как Раскин вышел из тюрьмы, на Рождество 1971 года, он его секретарь, без жалованья. Отвечает на телефон, назначает разговоры и называет себя единственным оставшимся другом. Именно он назначил встречу в 14:00 в «Силвер Фезант», на субботнем ужине с Нунцио Варикьо, встречу примирения между Раскином и главой из Нью-Джерси, не желающим видеть его обратно в профсоюзе. Не пришёл ни один, и оба клянутся, что ничего не назначали. Когда детектив спрашивает, сколько ему заплатил Варикьо, отвечает, что ему почти четыре года никто ничего не платит, даже Раскин.

Это может быть верность старого друга, потерявшего единственную нить, связывавшую его с прошлым. А может быть, хвастовство того, кто научился рассказывать истории, чтобы скрыть те, которые не рассказывает. Детективу предстоит решить, что из двух.