Герсон Тавариш

Герсону Таварешу 46 лет, и шесть лет он водит машину Теодору Баштуса, рекламиста, о котором в агентстве все говорят вполголоса. Родился в Каруару, в Пернамбуку, сын торговца с рынка и прачки, приехал в Сан-Паулу в 17 лет на трёхдневном автобусе и начинал помощником курьера. Был таксистом, водителем грузовика и водителем семьи из Моэмы, прежде чем его наняло агентство. Называет всех «доктор», даже тех, кто им не является.

Живёт с женой и дочерью в доме из двух комнат с плоской крышей в Итакере, в восточной зоне, в двух часах на автобусе от работы при плохих пробках. На кухне плита на четыре конфорки, стол из формайки с пластиковой скатертью, маленький телевизор на холодильнике и гипсовый святой в нише стены. Встаёт в 4:30, пьёт кофе с поджаренным хлебом и оставляет отглаженный с вечера костюм висеть за дверью.

Невысокий и крепкий, с широким смуглым лицом, подстриженными чёрными усами и коротким курчавым волосом с залысинами. Сегодня у него свежая царапина на лбу, мятая белая рубашка с пылью на рукаве и ослабленный чёрный галстук. В толстых руках держит холщовую фуражку водителя, которую медленно вертит, когда говорит. Скромен, предан хозяину, говорит мало и ещё потрясён, с голосом, дрожащим посреди фраз.

О задержании рассказывает, что через два квартала от агентства стояли сирена и конусы на улице, люди в жилетах Федеральной полиции велели прижаться к обочине, вытащили его через окно и бросили на тротуар, и когда он поднялся, доктор Теодору уже ехал в тёмном «СантанеСантана Седан Volkswagen среднего класса, выпускавшийся в Бразилии.». Один из людей говорил невнятно, с акцентом кастильца. Объясняет, что бронированная машина стояла в мастерской с понедельника из-за шума в тормозе, по просьбе управляющего, и что он водит ту машину шесть лет и никогда не слышал никакого шума.

Герсон знает: водитель, остановивший машину, тот, у кого спрашивают, остановил ли он её по доброй воле. Когда детектив говорит, что он выдал хозяина, он вертит фуражку медленнее, голос срывается, и он напоминает, что его бросили на асфальт и что он возил доктора и его детей шесть лет. Боль верного человека, униженного дважды, или верность как лучшее прикрытие: вертящаяся фуражка не решается.