Харуо Исидзаки

Харуо Исидзаки 58 лет, и он пишет о преступлениях ещё с тех времён, когда полиция не научилась звать его по имени. Родился в Наре, сын нотариального служащего, и в 20 лет пришёл в «Канзайскую газету» посыльным. Освещал пожары, ограбления и целую забастовку водителей. Дважды разведён, у него дочь в Токио, с которой он мало говорит, и коллекция газетных вырезок, покрывающая целую стену.

Живёт в тесной квартире возле редакции, в Осаке: диван, служащий кроватью, чёрный телефон на полу и стопка старых газет, которую он клянётся когда-нибудь разобрать. Обедает стоя в стоячих забегаловках, курит марку, которую кашель уже запретил, и мало спит. Знает, чья машина стоит перед каждым отделением полиции и кто платит за круг в баре на углу.

Широкое морщинистое лицо, седые волосы зачёсаны назад бриллиантином и толстые очки в черепаховой оправе. Носит мятый коричневый костюм с ослабленным галстуком, блокнот и карандаш в кармане пиджака и погасшую сигарету в уголке рта. Говорит, как диктует заголовок: короткими фразами без пауз, и сам смеётся своим остротам, не дождавшись конца.

О среде его версия репортёра. Письмо, подписанное «Бумажной Маской», пришло в редакцию со штемпелем киотского отделения, требуя сто миллионов иен от «Цубаки». Он позвал фотографа, взял такси и приехал в «Ханабусу» в 10:05, раньше полиции, пока бабушка ещё плакала в проходе. Уверяет, что сначала письмо прочёл он, а полиция потом.

Харуо всегда приходит первым и всегда знает больше, чем говорит, что делает его хорошим репортёром и плохим подозреваемым для допроса. Когда его называют шантажистом, голос повышается, и он требует адвоката газеты. Это может быть возмущение профессионала с тридцатилетним именем. А может быть, человек, решающий, докуда дойдёт история, прежде чем рассказать её другому. Детективу предстоит решить, что из двух.