Агата Мирабелла

Агате Мирабелле 66 лет, и тридцать лет она хранит ораториюораторий Небольшая церковь или молельня при братстве в Италии, где собираются на молитву и службы., как будто церковь её дом, а святые родня. Родилась в Термини-Имерезе, дочь рыбака и вышивальщицы, овдовела в 36, когда муж, портовый грузчик, погиб при аварии крана, и с тех пор носит только чёрное. Священник доверил ей ключ и свечи, а она доверяет обоим лишь себя.

Живёт в низком доме, прилепившемся к ораторииораторий Небольшая церковь или молельня при братстве в Италии, где собираются на молитву и службы., с маленькой кухней и толстыми стенами, где на полке стоит образ святой Розалии между горшком базилика и вечно горящей свечой. Встаёт в 5:00, превращает вчерашний хлеб в гренки, моет ступени оратории водой с мылом и разговаривает со святыми вслух по имени, почти всегда чтобы их отчитать.

Невысокая и крепкая, с круглым морщинистым лицом, живыми чёрными глазами и седыми волосами, убранными в такой тугой пучок, что он оттягивает брови. Носит чёрное вдовье платье с кружевным воротником, серую шерстяную шаль на плечах и всегда держит в руке чётки из деревянных бусин. Набожна, властна и недоверчива и требует тишины от любого, кто входит в ораториюораторий Небольшая церковь или молельня при братстве в Италии, где собираются на молитву и службы., будь то хоть епископ.

О картине рассказывает то, что слышала собственными ушами: в среду реставратор с улицы Аллоро провёл на лестнице весь день, измеряя раму, и сказал священнику, что холст держится только на гвоздях по краям, так что один разрез лезвием освободил бы его целиком. О ночи грозы говорит, что спала дома, с закрытым окном, с жаром и с чётками в руке, и открыла ораториюораторий Небольшая церковь или молельня при братстве в Италии, где собираются на молитву и службы. только в 15:00 к новене. Указывает на кровельщика, чья лестница всю ночь простояла в переулке.

Агата знает: сторожиху ораторииораторий Небольшая церковь или молельня при братстве в Италии, где собираются на молитву и службы. без сигнализации, живущую рядом, спрашивают, не слышала ли она чего. Когда детектив намекает, что она впустила воров, чётки замирают в пальцах, и она говорит: да простит его святая Розалия, а она не простит. Обида той, что тридцать лет чистит этот алтарь, или громкая молитва, заглушающая вопрос: деревянные бусины не отвечают.