Консуэло Ибаргурен

Консуэло Ибаргурен 41 год, и девять лет она в дороге с «Клубом Сибелес». Родилась в Бильбао, дочь верфного бухгалтера, и научилась печатать раньше, чем танцевать. Пришла в клуб в 32 года печатать контракты, а теперь знает номер футболки и размер обуви каждого игрока. Говорит, что никогда не теряла ни одной бумаги делегации, и это правда.

В Мадриде делит старую квартиру с тётей рядом с Гран-Виа: три комнаты, длинный коридор, пол из гидравлической плитки, буфет с чайным сервизом и окно во внутренний дворик, где соседки развешивают бельё. Поддерживает порядок с педантичностью, которую тётя называет утомительной. У каждой бумаги своя папка, у каждой папки свой ящик. В поездках берёт почти пустой чемоданчик, потому что научилась путешествовать налегке.

Среднего роста, с овальным серьёзным лицом, карими глазами с тенями и тёмными волосами, убранными в тугой пучок с черепаховой шпилькой. Носит мятый серый льняной костюм, белую блузку, застёгнутую до горла, маленькие жемчужные серьги и прижатую к груди папку с бумагами. Эффективна, суха, говорит как заполняет бланк и не терпит беспорядка. Улыбается нелегко, но знающие её говорят, что её смех, когда он приходит, самый искренний в клубе.

О центрфорварде говорит, что в пятницу он был уставшим и в дурном настроении, как всегда перед игрой. Поужинал рано, пожаловался на жару и поднялся в 21:00, попросив никого не будить раньше 9:00. О ночном консьерже напоминает, что он изгнанник-республиканец, о Франко говорит так, будто плюёт, и что в 5:50 впустил наверх двух незнакомцев. Просит, чтобы детектив сделал собственные выводы. На вопрос, где провела ночь пятницы, отвечает, что в отеле, где же ещё, и просит сменить тон.

Это может быть сухость образцовой служащей, оскорблённой беспорядком, который преступление принесло в клуб. А может быть, жёсткость той, у кого не одна бумага лежит вне папки. Детективу предстоит решить, что из двух.