Элсворт Брайтман

Элсворту Брайтману 58 лет, и с 1961 года он работает в библиотеке, куда пришёл каталогизировать карточки, а дослужился до заведующего отделом редких книг. Родился в Бостоне, сын преподавателя латыни и церковной пианистки, и в 25 лет приехал в Калифорнию из-за проблемы с лёгкими, которую врач связал с климатом восточного побережья. Больше не уезжал, но о массачусетской зиме не перестал говорить со вздохом. О книгах говорит как о родственниках, а о читателях как о неудобных гостях.

Живёт один с тех пор, как жена уехала в Орегон, и выращивает привычки так, как другие выращивают растения: встаёт в шесть, пьёт слабый кофе, едет автобусом № 7 в центр и каждый день обедает в одной и той же закусочной со стойкой напротив библиотеки, на одном и том же потрескавшемся кожаном стуле, где официантка приносит ржаной тост ещё до его заказа. По вечерам читает приключенческие романы XIX века и говорит, что настоящее это плохо изданная копия прошлого. Зарплата государственного служащего самая невыносимая для него тема.

Высокий и сутулый, с длинным бледным лицом, седыми волосами, зачёсанными назад бриолином, и очками для чтения-половинками на цепочке. Носит коричневый костюм-тройку, слегка потёртый, и галстук-бабочку; пальцы жёлтые от никотина, и почти всегда между ними погасшая сигарета. Эрудит и церемонник, он произносит имя каждого автора с почти благоговейной осторожностью и обращается к детективу «сэр», будто оказывая услугу.

О дне пожара его версия такова, как у человека в трауре: он потерял шестьдесят лет чтения, романы, которых уже никто не печатает, журналы, которые хранила только библиотека, и ему показалось, что он видит похороны, когда дым пошёл из башни. Говорит, что посвятил этим стеллажам двадцать пять лет жизни и на намёки без адвоката профсоюза отвечать не станет. В здании, полном служебных лестниц и железных коридоров без окон, никто не может точно подтвердить, где каждый был в 10:52.

Элсворт знает: заведующий редкими книгами это имя, к которому пожарные приходят первым, когда что-то горит среди стеллажей. Когда детектив утверждает, что пожар был намеренным, вежливость становится холоднее, а тон тише. Это может быть уязвлённая гордость библиотекаря, увидевшего, как собрание всей его жизни обратилось в пепел. А может быть, он выбирает каждое слово, потому что есть другие, которые сказать нельзя. Детективу предстоит решить, что из двух.