Йорис Верлинден

Йорису Верлиндену 52 года, и тридцать из них он провёл в боксах велокросса. Родился в Лире, в Бельгии, сын жестянщика, и научился затягивать болты раньше, чем научился бегло читать. В двадцать лет начал с мытья командных велосипедов, а до главного механика дорос потому, что никогда не забывал инструмент и не позволял мальчишке пролезть вперёд тех, кто стоял в очереди. Говорит короткими фразами, а самые длинные из них обычно ругательства на фламандском.

Живёт с женой и старой собакой в доме из красного кирпича на окраине Лира, с гаражом-пристройкой, где порядка больше, чем в гостиной. Внутри тёмный деревянный верстак, инструменты, силуэты которых обведены краской на стене, батарейный радиоприёмник, ловящий только трансляции гонок, и помятый термос, который он наполняет чёрным кофе в пять утра. Две дочери учатся в университете, и он без жалоб говорит, что их счета и есть причина, по которой он до сих пор выходит на холод.

Широкие плечи, бритая голова, короткая седая борода и толстые руки, вечно в смазке, как их ни три. Носит тёмно-синюю непромокаемую куртку команды, чёрный резиновый фартук и резиновые сапоги, а на шее на шнурке висит шестигранный ключ. Относится к велосипедам как к дочерям: некоторым даёт имена, с подозрением смотрит на тех, кто зовёт их «оборудованием», и ухаживает за велосипедами Лотте с тех пор, как ей было пятнадцать.

О дне гонки его версия такова, как у усталого профессионала: он был в боксе, как на каждой гонке, и когда комиссар провёл планшетом по запасному велосипеду, стоял рядом в фартуке и смотрел. Говорит, что за тридцать лет в мастерской никто не называл его работу обманом, и что если кто-то думает, будто в раме можно что-то спрятать прямо в боксе на чемпионате мира, пусть объяснит как, когда вокруг столько людей. Из-за грязи, дождя и суматохи замен никто не может точно подтвердить, чем каждый занимался на каждом круге.

Йорис знает: когда пищит планшет, первым в протоколе федерация записывает механика бокса. Когда детектив намекает, что он что-то смонтировал в велосипеде Лотте, в ответ звучит короткое ворчание и приказ спрашивать как следует. Это может быть самолюбие оскорблённого старого профессионала. А может быть, человек предпочитает оборвать разговор, пока тот не дошёл до другой темы. Детективу предстоит решить, что из двух.