Пит

Питу Ковальски 41 год, и с 25 лет он фотографирует то, на что люди предпочитают не смотреть. Родился в Питтсбурге, сын сталевара и швеи, и первую подержанную камеру купил в 14 лет на деньги, заработанные за лето разноской газет. Следовал за рыбаками, шахтёрами и демонстрантами, пока не пришёл в экологическую группу, где нашёл первую работу, заставившую его поверить, что снимки на что-то годятся.

В Окленде снимает простую комнату в хостеле у порта: железная кровать, окно на портовые краны и маленькая раковина, где он стирает бельё вместо прачечной. Постоянно включён электрочайник, полная пепельница и стопка писем от дочери, живущей в Чикаго с матерью. Говорит, что мало спит с тридцати лет.

Человек с густой рыжей бородой с седыми волосами, взъерошенными рыжими волосами и запавшими глазами того, кто не спит. Носит оливково-зелёную брезентовую куртку с широкими карманами и серую шерстяную шапку, которую не снимает даже в помещении. Потрясён, говорит обрывками фраз, курит одну сигарету за другой и корит себя за то, что остался жив.

О ночи затопления его версия человека, который не может перестать повторять: он был в баре на причале с половиной экипажа, и когда прогремел первый взрыв, побежал обратно и увидел покосившуюся палубу. Успел увидеть второй. Вспоминает, что друг крикнул, будто плёнки остались в каюте, и он позволил ему пойти. Говорит, что злости в группе в Окленде хватало, от траловых рыбаков до половины газет.

Пит говорит, глядя на собственные руки, и обрывается на середине фразы, вспомнив друга. Это может быть настоящая скорбь того, кто потерял человека, которого считал семьёй. А может быть, груз, под которым нечто большее, чем вина за то, что позволил кому-то вернуться. Детективу предстоит решить, что из двух.