Арман Дельсоль

Арману Дельсолю 58 лет, и он руководит Salaisons Delsol с тех пор, как тридцать лет назад умер отец. Весёлый и отеческий, всех зовёт по имени и о заводе говорит, как другие о церкви. Отец делал колбасу собственными руками, и он, по его словам, превратил это в завод, дающий работу восьмидесяти семьям.

Живёт в семейном доме вплотную к заводу, из светлого камня, с низкой гостиной, камином, топящимся с октября по апрель, креслом из потрескавшейся кожи и портретом отца в фартуке, улыбающегося, на каминной полке. По воскресеньям развешивает колбасы вялиться на задней веранде и принимает соседей с открытой бутылкой. Из тех, кто помнит имя сына каждого знакомого.

Розовая кожа, широкое гладко выбритое лицо, седые волосы, зачёсанные назад гелем, и двойной подбородок, колышущийся, когда он смеётся. Носит голубую рубашку с закатанными рукавами, серый шерстяной жилет и золотые часы на запястье, а толстые руки всё ещё руки мясника. Улыбка продавца, и она работает.

О компании его версия звучит как речь: тридцать лет чистого дома, небольшая законная линия конины для местных мясных лавок, отдельная и с собственной этикеткой, и ничего из неё не идёт в лазанью. Грузовики с замороженным мясом, рассказывает он, принимает начальник холодильной камеры, в четыре утра. Хороший человек, говорит, но подписывает приёмку, не читая ни строчки.

Когда вопрос намекает, что он продавал конину как говядину, Арман напоминает о тридцати годах чистого дома, спрашивает, так ли зовут вора на собственном заводе, и предупреждает, что будет говорить только с адвокатом компании. Улыбка продавца исчезает на секунду и возвращается: обида хозяина или расчёт человека, умеющего продавать?