Хенк де Врис

Хенку де Врису 55 лет, и он пишет портреты жён советников, врачей и дантистов, по заказу и с натуры. Родился в Делфте, сын столяра, и учился искусству в Амстердаме в то время, когда город ещё верил в мастеров. В 40 лет устроил персональную выставку и сохранил от неё лишь воспоминание о газетной колонке, назвавшей его человеком не того века. Больше не выставлялся и так и не простил.

Живёт в узком доме из тёмного кирпича у амстердамского канала, где принимает тех, кто ему позирует: кресла из зелёного бархата, зеркало в золочёной раме во всю стену и граммофон, играющий по утрам оперу. Гости хвалят его вкус, а он благодарит кивком, в котором больше усталости, чем скромности. В доме пахнет сигарами и паркетной мастикой.

Седые волосы зачёсаны назад бриллиантином, лицо худое, усики тонкие, а глаза светлые, как у того, кто слишком часто смотрится в зеркало. Носит коричневый бархатный пиджак, протёртый на локтях, шёлковый платок на шее, а под ногтями синяя краска, которую он не спешит счищать. Тщеславный, горький, о критиках говорит с презрением, о себе с уязвлённой гордостью.

О картине из музея его версия такова, как у человека постороннего: он знает работу по газетам, как все, и никогда в жизни не покупал старой картины, потому что едва оплачивает новые холсты для портретов. Говорит, что пишет жён советников, а не мастеров XVII века. Когда речь заходит о критиках, тон меняется: в 1932 году они похоронили его выставку, и он называет их слепцами, которые берут деньги за то, что смотрят.

Почти на всё Хенк отвечает иронией, а на остальное молчанием. Это может быть давняя обида художника, не нашедшего публики. А может быть, тщеславие человека, предпочитающего не объяснять, что он знает. Детективу предстоит решить, что из двух.