Жизель

Жизель Паке 52 года, и девятнадцать лет она инспектор федерации производителей. Родилась в Труа-Ривьер, дочь производителя кленового сиропа и учительницы начальных классов, и выросла среди вёдер с соком и школьных тетрадей. Училась агрономии в Квебеке, вернулась в родные края и сменила жизнь в поле на жизнь того, кто проверяет жизнь в поле. О бочках говорит, как о детях, и обижается, когда в её работе сомневаются.

Живёт в деревянном доме, выкрашенном в светло-жёлтый цвет, с верандой, которую восемь месяцев в году заносит снегом, кухней с клетчатым линолеумом и дровяной печью, которую растапливает в пять утра. На столе вязаная скатерть и кувшин с молоком. На стене диплом агронома, календарь кооператива и фотография отца с вёдрами сока на плече.

Седые волосы собраны в низкий пучок, светлая кожа с веснушками и очки в красной оправе, контрастирующие с серьёзным лицом. Носит оранжевый светоотражающий жилет поверх клетчатого шерстяного пальто и держит под мышкой алюминиевую планшетку, которую сама чинила дважды. Серьёзная и гордая, взвешивает каждое слово и производит впечатление человека, считающего время разговора.

О растрате её версия конкретна: она поднялась на штабель двенадцатого ряда прочесть пломбы сверху, и бочка качнулась под ногой. Сироп не качается, повторяет она, сироп весит триста килограммов, а это была вода. Напоминает, что шестнадцать тысяч бочек от четырёхсот производителей это сбережения целого края, и у каждой пломбы есть номер. Литр, говорит она, стоит дороже нефтяного, а откуда взялась бочка, никто не спрашивает, ведь серийного номера у неё нет.

Жизель скрещивает руки, когда детектив спрашивает, как она могла упустить месяцы краж, и отвечает, что проверяет пломбы раз в год, как предписывает регламент. Это может быть возмущение служащей, исполнившей долг. А может быть, жёсткость человека, цепляющегося за регламент, чтобы не смотреть в другую сторону. Детективу предстоит решить, что из двух.